Скрытый текст
— Вы эльфы из Лориена? — раздался пронзительный, трескучий голос у нас за спиной. Я повернулся, и перед моим взглядом предстал среднего роста мужик, замотанный в обрывки темно-синей занавески. Он кутался в неё так плотно, что из-под неё виднелись лишь мятые серые брюки и короткие резиновые сапоги, а над нею — грязная, неухоженная борода. Эта борода в буквальном смысле потрясла наше воображение. Потом, вспоминая её, мы подолгу спорили: действительно ли в ней застряли окурки, или между засохшими соплями сиротливо ютились только одинокие остатки макарон.
— Меня зовут Эрик, — при этих словах борода немного разошлась, пропуская наружу трескучее сипение.
Мы сидели молча, продолжая сосредоточенно разглядывать странного незнакомца. За гигантской бородой виднелось сморщенное лицо, укутанное жидкими прядями немытых волос. А в глазах, прячущихся за квадратными стеклами, читались надменность и самодовольное ожидание. Это не слишком вязалось с общим впечатлением — в остальном Эрик походил на выжившего из ума бомжа, с ног до головы завернутого в синюю занавеску.
— Это что за чмо? — тихо спросил Костян, еще не полностью оправившийся от случая с бутербродами. Но уже в следующую секунду он собрался с силами и возвысил голос.
— Ну-ка ты, иди отсюда на хуй!
— Я Эрик! — снова послышалось из-под бороды. — И собираюсь дать вам наставления в искусстве отыгрыша ваших ролей. Сам я играю роль назгула. Это значит, что мне придется много кричать, а когда назгул кричит — это внушает людям ужас.
Эрик собрался с силами, приложил руки к груди и сделал лицо, которое сам он, видимо, полагал страшным. Потом его борода снова чуть-чуть разошлась и послышался тонкий, скрипучий звук, отдаленно напоминающий вопль кошки, которой наступили на хвост.
— Аш назг, — пискляво взвыл Эрик, в упор глядя на нас.
Весь этот кошмар — голос Эрика, выражение его лица и встопорщенная борода — оказался превыше слабых сил нашего разума. Это напоминало истерику: мы смеялись и никак не могли остановиться. Вроде бы всё, ты уже успокоился, но нет — одного взгляда на бескрайнее пространство бороды хватало, чтобы та же истерика случилась опять.
— Попробуйте крикнуть сами! — рассердился Эрик. — Вот попробуйте!
— Хорошо, — согласился Крейзи. — Сейчас попробуем. Мы собрались с силами, выпили по стопке и встали напротив Эрика.
— Ну, — сказал Эрик, — давайте! Только вы должны кричать на эльфийском.
— Ладно, только сначала я попробую крикнуть один, — ответил Крейзи.
Он подмигнул нам и приготовился кричать. Мы с Костяном в это время обошли Эрика и встали у него по бокам, немного позади.
— A Elbereth! — крикнул Крейзи, и, по-моему, хорошо крикнул.
Но на лице Эрика мы заранее прочли так называемое «предварительное неодобрение». Поэтому, как только он открыл рот, еще один крик, разящий, как предвечный свет Амана, ворвался ему сразу в оба уха. Такой звук рождается сначала в животе, потом выходит из глотки, раздирая её и только тогда, свободный и немилосердный, расходится над местностью, порождая множественное грозное эхо.
— GILTHONIE-E-EL! — заорали мы с Костяном Эрику в оба уха, так, как привыкли кричать на концертах — не жалея глотки, изо всех сил.
Этот крик сразил Эрика. Подпрыгнув на месте, он закрутился волчком и, прежде, чем сумел что-либо осознать, оказался в нескольких метрах от нас, согнувшись и прижимая руки к ушам.
— Имя Владычицы непереносимо для прислужников тьмы, — важно сказал Крейзи, показывая на Эрика пальцем. — И это подлинное тому подтверждение!
Эрику, видимо, показалось достаточно таких объяснений. Он завернулся поплотнее в свою занавеску, выпятил грудь так, чтобы мы видели, и пошел прочь. Всем своим видом он старался показать: до полной победы над ним еще далеко!
— Мы еще встретимся! — бросил он через плечо, отойдя от костра на пару метров.
— Будем ждать, — крикнул я ему вслед, а меня поддержал Крейзи: — C нетерпением!
