Я вошел в кабинет, поздоровался и лег на кушетку. Психиатр сидел в своих кожаных креслах спинкой ко мне и покуривал сигаретку.
- Здравствуйте, доктор. Меня зовут Луис Каратеон, и вот уже второй год я служу капитаном на станциях компании НТ. И в последнее время я стал замечать, что люди, которые меня окружают, и не люди вовсе.
- Почему Вы так решили?
- Во-первых, потому что они неимоверно сильны и отважны. Когда я вижу, как ассистент с отпиленной ногой бодро прыгает по коридору до медбея, меня охватывает оторопь. Когда я вижу, как агента Синдиката ведут на казнь, а он кричит, что он ебал наших матушек, мне хочется свернуться клубком и уснуть. Когда я вижу, как детектив полчаса допрашивает беглого преступника, применяя к нему все те методы, что в цивилизованном мире запрещены, а преступник только и делает, что смеется, то я спрашиваю себя о том, явь ли это.
Во-вторых, они бесконечно глупы и умны одновременно. Порой я ловлю себя на мысли, что все знают все, кроме меня. В бриг приводят инженера со странной электроникой в рюкзаке - инженера, электрика, у которого в руках провода, а на жилете нашивка, - детектив со словами "азаза, тритар" выпускает в голову инженера барабан резинок. В то же время, сотрудники безопасности патрулируют станцию, не включая сенсоры, заходят с ассистентами в туалет, прыгают на мыло... А Сара с ушками и хвостиком уже которую смену настраивает сингулярность, не имея даже должного образования.
В-третьих, мне кажется, что аутизм - заразная болезнь с недавних пор. Я помню смену, когда на станции было двенадцать трупов, из СБ только один офицер, нет света, а за мной бегает ботаник и просит поставить печать. Я помню, что меня четырежды толкали, избивали прутьями, пытали, а стоило мне попытаться подстричь ублюдков парой патронов - с ЦК тут же приходил запрос на этих людей.
- ЦК вмешивается в дела станции так часто?
- Да нет... Но ЦК часто подключается непосредственно к сети станции и транслирует какую-то дерьмовую музыку. Из-за этого возникают проблемы со связью. И мне кажется, что они распыляют какой-то газ, потому что уже не в первый раз персонал мучают галлюцинации в виде абсолютно голого мужчины...
- Вы пробовали обсуждать это с экипажем?
- Да, но все попусту. У меня на станции тридцать мирных граждан, а стоит мне при опасности вызвать шаттл, они начинают кричать что-то невразумительное о том, что "шаттл не нужен", "мы почти исследовали инкрустированные дилдаки", "капитан-шаттлоёб". Когда я пытаюсь в ящике проводить тела в последний путь до крематория, каждый ассистент считает себя обязанным открыть ящик. Или даже утащить труп. А однажды я сам открыл ящик, который стоял осередь коридора - сразу после этого мне в голову бензопила вошла так же мягко, как мой нож по утрам входит в масло. Если бы не СМО, я был бы уже мертв.
Психиатр медленно начал поворачиваться ко мне. На нем была маска клоуна. Он смеялся. Я, наконец, узнал его голос. Это был Пьотр. Вечный Пьотр.
- Ну а чего Вы, собственно, хотели? #ИТАЖИВАЙЕТ.
- Здравствуйте, доктор. Меня зовут Луис Каратеон, и вот уже второй год я служу капитаном на станциях компании НТ. И в последнее время я стал замечать, что люди, которые меня окружают, и не люди вовсе.
- Почему Вы так решили?
- Во-первых, потому что они неимоверно сильны и отважны. Когда я вижу, как ассистент с отпиленной ногой бодро прыгает по коридору до медбея, меня охватывает оторопь. Когда я вижу, как агента Синдиката ведут на казнь, а он кричит, что он ебал наших матушек, мне хочется свернуться клубком и уснуть. Когда я вижу, как детектив полчаса допрашивает беглого преступника, применяя к нему все те методы, что в цивилизованном мире запрещены, а преступник только и делает, что смеется, то я спрашиваю себя о том, явь ли это.
Во-вторых, они бесконечно глупы и умны одновременно. Порой я ловлю себя на мысли, что все знают все, кроме меня. В бриг приводят инженера со странной электроникой в рюкзаке - инженера, электрика, у которого в руках провода, а на жилете нашивка, - детектив со словами "азаза, тритар" выпускает в голову инженера барабан резинок. В то же время, сотрудники безопасности патрулируют станцию, не включая сенсоры, заходят с ассистентами в туалет, прыгают на мыло... А Сара с ушками и хвостиком уже которую смену настраивает сингулярность, не имея даже должного образования.
В-третьих, мне кажется, что аутизм - заразная болезнь с недавних пор. Я помню смену, когда на станции было двенадцать трупов, из СБ только один офицер, нет света, а за мной бегает ботаник и просит поставить печать. Я помню, что меня четырежды толкали, избивали прутьями, пытали, а стоило мне попытаться подстричь ублюдков парой патронов - с ЦК тут же приходил запрос на этих людей.
- ЦК вмешивается в дела станции так часто?
- Да нет... Но ЦК часто подключается непосредственно к сети станции и транслирует какую-то дерьмовую музыку. Из-за этого возникают проблемы со связью. И мне кажется, что они распыляют какой-то газ, потому что уже не в первый раз персонал мучают галлюцинации в виде абсолютно голого мужчины...
- Вы пробовали обсуждать это с экипажем?
- Да, но все попусту. У меня на станции тридцать мирных граждан, а стоит мне при опасности вызвать шаттл, они начинают кричать что-то невразумительное о том, что "шаттл не нужен", "мы почти исследовали инкрустированные дилдаки", "капитан-шаттлоёб". Когда я пытаюсь в ящике проводить тела в последний путь до крематория, каждый ассистент считает себя обязанным открыть ящик. Или даже утащить труп. А однажды я сам открыл ящик, который стоял осередь коридора - сразу после этого мне в голову бензопила вошла так же мягко, как мой нож по утрам входит в масло. Если бы не СМО, я был бы уже мертв.
Психиатр медленно начал поворачиваться ко мне. На нем была маска клоуна. Он смеялся. Я, наконец, узнал его голос. Это был Пьотр. Вечный Пьотр.
- Ну а чего Вы, собственно, хотели? #ИТАЖИВАЙЕТ.
26
