День первый.
Блики солнечного света смешно игрались на влажной заднице мёртвого мужика. Скорее всего он мёртв, ведь за то время, что я валяюсь рожей в сырой земле он ни разу не пошевелился. Что-то весело щекотало промежность, а ноги приятно пригревало солнышко. Я не решался пошевелиться, потому как метрах в десяти от мёртвого нудиста сидел нихуёвых таких размеров медведь. Шерстяное животное периодически садилось на свою не менее шерстную жопу и самозабвенно чесало пах, лениво зевая на солнце и звонко так причмокивало. Думаю, что медведя вконец заебало наблюдать картину "Два Голых Мужика, Которые Нежатся В Лучах Солнца, Которое Пребывает В Зените", он нелепо поднял свою тушу и медленно почапал куда-то в сторону. Как только стих треск веток, ломающихся от походки здоровенного медведя, я повернул голову в другую сторону. И, о, пиздец как это было больно. Позвоночник словно прокрутили через мясорубку, а виски сдавило сразу ёбаное стадо маленьких колючих обезьян. Пребывая в состоянии типа "ну бля, ну бывает", я позволил организму прийти в себя, дёргая легонько ногами и руками, а также заставлял пальцы шевелиться, однако сделать это было не просто. Вот то самое забавное чувство, когда долго сидишь на унитазе, а нога, сука такая затекает, а когда встаёшь, приходит осознание того, что у тебя не нога, а чулок, набитый муравьями.
Кое-как сев на задницу, я обвёл окружающую меня действительность придирчивым взглядом. Я и мой мёртвый незнакомец уютно расположились на лесной прогалине рядом с очень удачно расположенным болотцем, в котором, уже начинающий попахивать нудист, что-то пристально высматривал на дне, погрузив голову по уши в мутную зеленую воду. За болотцем была заросль кустов, которая выглядела немного испорченной. Видимо, мишка ушёл именно в том направлении. Кстати, о веселых ощущениях в области промежности и муравьях. Мошна, словно метеорит лежала на руинах города, а муравьи-исследователи крайне ловко шастали в зарослях волосатого инородного тела в поисках чего-то ведомого только им. Резко вскочив на ноги, я несколько раз провесил своей же мошонке оплеухи. Можно сказать, что сие действо не возымело особо успеха в борьбе с муравьями, зато довольно оперативно привело меня в бодрое состояние. Не имея ни малейшего представления о том, как воевать с запутавшимся в интимной волосне насекомыми, я, раскарячив ноги шагнул в болото и опустил оккупированный орган в холодную мутную воду. Некоторые засранцы начали ползти вверх по лобковым волосам, а некоторые пытались оперативно приобрести плавательные навыки. Тех, что поднимались до пупка ждало оголтелое смертоубийство в виде большого пальца и массы, которую он несёт за собой, придавливая злостных насекомых к моему пузу. После того, как последний муравей, пытавшийся спастись бегством был раздавлен, я придирчиво осмотрел свои яйца и облегчённо выдохнул. Выбравшись из болота я посмотрел на мертвеца, размышляя о том, стоит ли мне его ворошить или оставить его в покое - пускай и дальше развлекает себя исследованием дна болотного. Аккуратно потрогав его задницу большим пальцем правой ноги, я резко дёрнулся назад, будто в ожидании того, что мертвец может пиздануть меня за такое похабство. Однако, нет, мертвец должен быть мёртвым, этот - не исключение.
Голыми ступнями очень не круто ходить по лесу. Особенно, когда то и дело наступаешь на какие-то ебучие сучки и деревяшки. Пару раз мне по ебалушке попадали охуительные ветки, которые нагоняли на меня тоску и отчаяние. В скором времени пришло осознание того, что я чудовищно голоден и, собственно, что я голый. Не взирая на довольно-таки тёплую погоду, жопку подмораживало, а недавно опущенная в прохладу болотную мошна скукожилась и посылала в мозг неприятного содержания импульсы. Обогнув очередное дерево, я заметил на небольшом пятачке выводок грибов, которые выглядели вполне съедобными. Пытаясь вспомнить школьную программу или хотя-бы те редкие моменты, когда мы с дедом ходили по грибы я провел следующие несколько минут. Однако, установить съедобность или говнистость этих пидорасов мне не удалось. В ногу уткнулось что-то колючее. Ёжик блядь! Сорвав ближайший папоротник, я схватил ежа и пристально посмотрел в его тупорылую рожу. Костра нет, сожрать сырым - смерти подобно, хрен его знает, какое говно в нём поселилось. Словно гром, средь ясного неба в голову пришла гениальная идея.
- Ты - ёж, ты жрёшь грибы.
Сорвав один из грибов, я пихнул его ежу в морду. Говнюк начал брыкаться и прикольно фыркать. Не взирая на все его сопротивления, мне удалось запихать в ежа половину гриба. Укутав колючего подопытного в дополнительный слой папоротника я стал ждать, подохнет он или нет. Судя по тому, что еж начал уморительно перекатываться и корчить мне идиотские рожи - гриб был не совсем съедобный. Да-да, ёжик триповал. Притом штырило его довольно охуительно. Не буду я есть эти грибы.
Ноги уже сбились в кровь, а плечи и спина были покрыты ссадинами от то и дело хлеставших меня веток. Желудок постоянно напоминал о себе протяжным урчанием и унылым гулом. Я уже начинал жалеть, что не прихватил с собой обдолбанного ежа, мог бы развести как-нибудь костёр, да поджарить ублюдка. Впереди я заметил помятую заросль кустов, как я уже понял, они были блядскими - никаких ягод на них не росло, только ссаные цветочки. Углубившись в колючую пиздобратию кустарников я, вскоре обнаружил себя на довольно-таки просторной полянке, посреди которой стоял ветхий деревянный сарай. Обойдя покосившуюся конструкцию вокруг, собственно мною была обнаружена дверь под стать сараю. Такая же деревянная и такая же прогнившая. Вместо ручки между досок был привязан кусок невиданного мною ранее говна, которое было похоже не связку разнообразных корешков, травы и прочего непотребства, которого вдоволь вкусили мои стопы во время лесной прогулки. Открыв дверь, в нос хуйнуло опизденительным букетом самых разнообразных ароматов вони. Глаза тут же заслезились и не в силах более вдыхать те чудесные запахи, я отошел от сарая и присел на камушек чуть поодаль в надежде на то, что в халупу можно будет зайти без риска потерять сознание. От двери до другой стороны поляны вела тропа, которая уже довольно сильно успела зарасти. Как мне показалось, через каждые четыре метра вдоль неё были сложены кучки камней с торчащими из них веточками. Как по мне - ебола. Неожиданно пришло осознание того, что солнце съёбывает и начинает прилично так подмораживать. Скрепя сердце я заглянул в вонючий сарай. Вонять меньше не перестало, но зато теперь можно посмотреть чего там интересного. Из инересного я обнаружил следующее: маленькая кучка дохлых белок, покрытая пеленой опарышей, целлофановые свёртки, сложенные друг на друга, полусгнивший придурок в рубашке из какого-то натурального говна, деревянная лопата, которая по всей видимости развалится, если к ней прикоснуться и палка с примотанным к ней острым камнем, судя по всему исполняющая роль топора. Недалеко от гнилого поселенца было обнаружено кольцо из камней с большой кучей полусгоревших палок посередине. Ну, ночь я как-нибудь пересижу.
Вечеринка мёртвых белок была разогнана ветхой лопатой, а мертвец успешно завёрнут в свою же рубаху и выволочен нахуй в лес. В свёртках обнаружилась какая-то странная дерьмина, пахнущая мёдом и травой, также в этой неаппетитной массе виднелись орехи и какие-то ягоды. Варианта было два. Либо это дерьмо неизвестного существа, которое питается всем вышеперечисленным, либо это экзотическое кушанье, которое придумал бывший обиталец этого обиталища. Ну, кулинарными изысканиями мне заниматься некогда, посему я жадно отхватил большой кусок от брикета "Лесное Чудо". О, это было божественно. Ароматы пиздатых трав, лёгкая ягодная кислинка и умопомрачительная сласть дикого мёда. За ушами трещало, было вкусно, однако я не осилил и четверти от этого яства. К слову о костре. У мертвеца на шее обнаружился шнурок с кремнем, который выглядел не очень природно, даже можно сказать оранжево и по-городскому. Разведя костёр, я уставился на дырку в потолке, куда медленно усасывался дым. На небе показались первые звёзды, миллионы их, можно даже различить всякие пути, созвездия и прочие космические приколы. Зарывшись в сухую траву и листья, которые кто-то тут положил, видимо для тех же целей, я начал потихоньку засыпать.
И вот в тот момент, когда сознание переходит в режим ожидания, через щель в стене я заметил пристально смотрящий на меня глаз. Сердце ёкнуло, дыхание перехватило и я резко выскочил из своего лиственного ложа. Глаз из щели пропал. Ну вот кто так строит, чтобы в стенах были щели? С ужасом для себя я понял, что щели-то со всех сторон, а ввиду того, что у меня ещё и огонь горит, на меня могут посмотреть все лесные обитатели. За спиной раздалось шуршание. Обернувшись я охуел, ни больше ни меньше. Длинный тонкий палец, пытался расковырять кусок лесной закуски, которая лежала около стены. Схватив топор, я с диким воплем пизданул по пальцу древком, однако палец вовремя скукожился обратно наружу, а сарай нихуёво так покачнулся.
Я просидел возле костра до утра постоянно следя за стенами, чтобы тот, кто пидорас не залез опять внутрь. Как только начало светать я пододвинул всю охапку листвы ближе к костру и начал потихоньку засыпать. Последнее, что я помню - влажное ощущение чего-то тёплого в ухе. Будто кто-то засунул мне туда палец. Ну бля, ну бывает.
