Сплетаемся в объятьях братских. Крепкие руки охранников крепкие тела обхватывают. Целуем друг друга в уста. Молча целуем, по-мужски, без бабских нежностей. Целованием друг друга распаляем и приветствуем. Ассистенты между нами суетятся с горшками, масла ароматного полными. Зачерпываем мази густой, ароматной, мажем себе уды. Снуют бессловесные ассистенты аки тени, ибо не светится у них ничего.
— HALT! — восклицает ХоС.
— HALT-SECURITY! — восклицаем мы.
Встает ХоС первым. Приближает к себе Вардена. Вставляет Варден в ХоСа верзоху уд свой. Кряхтит ХоС от удовольствия, скалит в темноте зубы белые. Обнимает Вардена детектив, вставляет ему смазанный рог свой. Ухает Варден утробно. Детективу Блэк заправляет, Блэку — Маклаган, а уж Маклагану липкую сваю забить и мой черед настал. Обхватываю брата краснорубашечного левою рукою, а правой направляю уд свой ему в верзоху. Широка верзоха у Маклагана. Вгоняю уд ему по самые ядра багровые. Маклаган даже не крякает: привык, охранник коренной. Обхватываю его покрепче, прижимаю к себе, щекочу черным карапасом. А уж ко мне МакРой пристраивается. Чую верзохой дрожащую булаву его. Увесиста она — без толчка не влезет. Торкается МакРой, вгоняет в меня толстоголовый уд свой. До самых кишок достает махина его, стон нутряной из меня выжимая. Стону в ухо Маклагану. МакРой кряхтит в мое, руками молодецкими меня обхватывает. Не вижу того, кто вставляет ему, но по кряхтению разумею — уд достойный. Ну, да и нет среди нас недостойных — всем центкомовцы уды обновили, укрепили, обустроили. Есть чем и друг друга усладить, и триторов наказать. Собирается, сопрягается гусеница охранная. Ухают и кряхтят позади меня. По закону Братства главы с офицерами чередуются, а уж потом стукачи пристраивается. Так у ХоСа заведено. И слава ему… По вскрикам и бормотанию чую — стукачей черед пришел. Подбадривает ХоС их:
— Не робей, зелень!
Стараются молодые, рвутся друг другу в верзохи тугие. Помогают им ассистенты темные, направляют, поддерживают. Вот предпоследний молодой вскрикнул, последний крякнул — и готова гусеница. Сложилась. Замираем.
— HALT! — кричит ХоС.
— HALT SECURITY! — гремим в ответ. Шагнул ХоС. И за ним, за головою гусеницы двигаемся все мы. Ведет ХоС нас в купель. Просторна она, вместительна. Теплою водою наполняется, заместо ледяной.
— HALT! HALT! — кричим, обнявшись, ногами перебирая. Идем за ХоСом. Идем. Идем. Идем гусеничным шагом. Светятся муде наши, вздрагивают уды в верзохах.
— HALT! HALT! Входим в купель. Вскипает вода пузырями воздушными вокруг нас. По муде погружается ХоС, по пояс, по грудь. Входит вся гусеница охранников в купель. И встает. Теперь — помолчать время. Напряглись руки мускулистые, засопели ноздри молодецкие, закряхтели охранники. Сладкой работы время пришло. Окучиваем друг друга. Колышется вода вокруг нас, волнами ходит, из купели выплескивается. И вот уж подступило долгожданное, дрожь по всей гусенице прокатывается. И:
— HAALT!!! Дрожит потолок сводчатый. А в купели — шторм девятибалльный.
— HAALT!!! Реву в ухо Маклагану, а МакРой в мое вопит:
— HALT!!
ХоС, помоги нам не умереть...
Неописуемо. Потому как божественно. Райскому блаженству подобно возлежание в мягких лонгшезах-лежаках после охранного совокупления. Свет включен, шампанское в ведерках на полу, еловый воздух, Второй концерт Рахманинова для фортепиано с оркестром. Возлежим расслабленные. Гаснут огни в мудях. Пьем молча, дух переводим.
