А почему бы, собственно, и нет? Ральф, конечно, дурачок, но что-то у него там получается. Видимо, гликодин дурно действует на его мозг. А это дело такое, житейское.
Играю три дня, руки менять не умею. Пришел со смоллгеймза, когда пацаны из шестого "Б" про эсэску рассказали, ёба. Сам не играю и никогда не играл, только угараю с мудаков, гамающих в это говно.
Как руки менять, кстати?
Помню, как умерла моя черепаха. Мы просто нашли её вечером на полу со свесившейся на бок шеей и дурным запашком. Трупные пятна, следы гниения, все дела. Хоронить пришлось в закрытом гробу.
На Новый Год мы дико надрались. Мы с Жекой шли сзади и несли бутылку амаретто, поочередно делая из неё по большому глотку. Когда дошли до сугроба, где было спрятано бухло, то оказалось, что кто-то спиздил две бутылки пива. К счастью, в общаге оказались водка и вискарь, так что потеря была почти незаметна. Я гладил по коленке сидевшую рядом ПТУшницу, смотрел на неё косыми глазами и шептал, что она - прекраснейшая женщина на свете, а та глупо хихикала. Иногда заходил какой-то малолетний мудак, говорил, что он охуенный вратарь и сегодня уже четыре раза успел проблеваться. Я не видел никакой связи между этими двумя явлениями, но одобрительно кивал головой.
Местные планокуры возвращали мне сотку, пригласив меня на свою наркоманскую тусу. Мы забрались на крышу, один из них открыл табакерку, набитую спайсом (шишек у нас не видят годами, а гаша не было), мы выкурили по полпипетки и начали дико угарать. А самый молодой пацан в компании не курил химического говна. Он сидел с сигаретой, смотрел в ночное небо и думал о чем-то своем.
Советские хиппи не знали мескалина, но имели доступ к голландской кислоте, европейскому PCP и отличным карельским грибам. Сейчас психонавты вынуждены довольствоваться гликодином, детищами Шуры Шульгина и всё теми же грибами. Химия уходит, а грибы остаются.
У нас в классе, конечно, слушали и Гуфа, и Басту, котировали Центр. Кое-кто, говорят, слушал дикий трешак типа Первого Класса. Но больше всего ценились "американцы": фифти, Эминем и, конечно, Снупп Догг.
В больничку, где я лежал, ночью привезли маленькую девочку с изуродованным лицом. Оказалось, что собака обычно никого не кусает, только в этот раз почему-то набросилась. Я повтыкал на потолок, почему-то подумал напоследок о мясе с битым стеклом и уснул.
Однажды кучка хиппи везла сумку анаши из Питера. На вокзале к ним подошел мент и поинтересовался, что же такое они там несут. Те, открывая сумку, уже прикидывали, какой срок им придется сидеть. Срок каждый раз выходил большой, отчего хиппи здорово погрустнели. Мусор заглянул в сумку, спросил: "Дак это дичка. Нахуй она вам? Говно же." и ушел куда-то по своим делам, оставив хиппи в радостно-недоуменном настроении. Был восемьдесят девятый год.
Когда я проснулся связанный, с лимоном во рту, синяком под глазом и без телефона, то утешил себя тем, что могли бы и убить. А они ничего, отпоили от сушняка, дали покурить спайса, довели до выхода. Приехал барыга и дико охерел от того, что я с собой сделал. Кто из многочисленных обитателей общаги снял телефон - до сих пор загадка как для меня, так и для него.
Нет, правда, а что я должен был написать?