Предыстория - http://forum.ss13.ru...opic=5219&st=40
Условия оценок. Каждую работу оценивают по трехбальной шкале по двум пунктам. Оценивать необходимо ТОЛЬКО обе работы разом и ТОЛЬКО с обоснованием.
1) Насколько вы возбудились от прочтения работы. Чем сильнее произведению удалось разыграть ваше буйное воображение - тем лучше
2) Художественная ценность. Приятно ли читать, красив ли язык, не зацепляется ли за что глаз.
ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ 6.06.2013 В 18.00 ПО МОСКВЕ ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ РЕЗУЛЬТАТА
Дополнительные условия
2) Каждая глава обязана начинаться с эпиграфа со строчкой, строчками или куплетом из любой песни, подходящая к сюжету главы и имеющая смысл.
3) В рассказе должна присутствовать драка (или избиение) с использованием банана или шариковой ручки.
Немного о работах. Подкинув монетку, решил порядок в котором они будут выкладываться.
Яркий свет в конце коридора ударил прямо в глаза, ослепляя сидящего внутри Зверя. Островок искусственного неонового цвета в темном царстве боли, ужаса и смерти помогал не сойти с ума окончательно и не давал выпустить Зверя на свободу. Он рвался с цепи, жег изнутри, ругался самыми худшими, мерзкими словами и отравлял все существование. Мерзкое ощущение горечи во рту, кровь на руках, кровь мимолетно-любимого человека, а теперь – просто мертвого.
Когда же все это началось? Достаточно давно, чтобы обрасти туманом беспамятства вместе с легким приторным ароматом безысходности и нулевого смысла существования. Но Зверь был всегда. Пожалуй, даже больше чем всегда, Зверь – не личность, его нельзя потрогать, его мотивы нельзя понять, ведь они полностью бесчеловечны. Он – это сущность, та самая темная сущность, что обитала издревле, в темных углах пещер и заставляла одного дикаря замахиваться дубинкой на других. Он подстрекал резать глотки королям и шлюхам. Именно он развязывал войны и геноциды. Он был во всем виновен, но без людей он бы не выжил.
Так с чего все началось? Все началось с того, что Зверь вырвался на свободу, разбил оковы хрупкого человеческого тела. Ему хватило доли секунды, мимолетной чтобы навсегда изменить жизнь двух людей и возрадоваться своему полноценному существованию, перед тем как уйти в небытие.
В общем и целом, я был занят тем, что рисовал Ее. Как ее звали? Нет, этого я сказать не смогу, слишком уж больно вспоминать. Могу лишь сказать, что Она была прекрасна. Темные волосы, зеленые глаза – полная лажа, на самом деле, так в основном и начинаются все описания красавиц. Нет, я не буду говорить про ее лицо, или волосы, или что там еще. Да, у нее были потрясающие гибкие изгибы тела, вздрагивающие от прикосновений и дрожащие когда к ним прислоняли лезвие холодного ножа. Лучше я расскажу о впечатлении, которое она создавала. О, оно было просто потрясающее. Моя шариковая ручка выцепляла все ее естество, ее вид, ее лик и образ, намертво отпечатанный на внутренней стороне головы, прямо за глазами. Моей ручке, да и руке, что ее вела, еще никогда не было так хорошо. Она сидела, подумать только, на обыкновенной стиральной машине. Был слышен равномерный гул далекого двигателя и ощущалось тепло, им вырабатываемое. Были слышны шаги, эхом отдающие в полупустых коридорах, которые отстукивали в голове бессмысленную чечетку ненужной полужизни. Полужизни – потому что в ней не было Ее. А у меня Она была. И это радовало.
Но Зверь не спал, он дремал и пришло время пробуждаться. Дальше все было как в кроваво-красном тумане, полном боли, криков и страданий. Ее образ на рисунке показался мне ужасным. Черные чернила просто не могли передать всю Ее красоту, все Ее превосходство. Бумага казалась ужасной ошибкой, чем-то настолько пошлым и мерзким, чем-то ужасным и скучным, обыденным, тем, что просто не в силах передать даже сотой доли Ее. И я взбесился. А затем взбесился Зверь. Он вырвался на свободу и зарычал. Он подавил ее крик своими длинными, костлявыми пальцами, которые сомкнулись прямо вокруг этой прекрасной, белой лебединой шейки. Он ударил ее по лицу и свалил на пол, грубо, с громким стуком, сорвал ее наушник и расцарапал ухо. Проткнул живот красавицы стержнем обыкновенной ручки, которая не справилась с задачей, ввереной Мною.
Дальше Зверь утробно заурчал и захрипел от наслаждения. Она была Его, Его, а не моей. Мне бы никогда не хватило ни силы духа, ни физической силы, но Он исправил все эти недостатки. Несколько грубых движений, теплая кровь, идущая из раны на животе и липнувшая к рукам, к одежде, к одежде, которую Зверь срывал своими лапами, царапая и разрывая мягкую податливую плоть. Дикие стоны и рыдания, но без слез. Ей было больно и это было ужасно. Мне вдруг стало грустно, потому что сделать я не мог совершенно ничего. То, что ей больно, мне казалось чем-то неправильным, совершенно нереальным, далеким и вымышленным, этого просто не могло было быть, ни в коем случае. Никогда.
Простые серые штаны, какие были на половине персонала, порвались по стрелкам. Откровенно хрупкая ткань и ужасный звук. Усилившийся вдалеке топот чьих-то ботинок. Ремень, мой ремень, отброшенный в сторону. Сладкий миг проникновения в Ее лоно, быстрые, резкие, нечеловеческие движения, когда Зверь обрел полный контроль, а я оставался пассивным наблюдателем. Но я не был против. Мне нравилось наблюдать как ее мягкая грудь мнется в лапах Зверя, как на ней остаются синяки и следы длиннопалых ладоней. Мне нравилось слушать ее стоны, убеждая себя в том, что это вовсе не стоны боли, а наслаждения. Нравилось смотреть как ее неподатливое тело против ее воли раздирается на части, как из него вытекает жизнь и вместе с ней как оно конвульсивно дергается в такт движениям Зверя. Это было прекрасно. И мне вдруг стало так легко, так хорошо, так просто. Ведь я не сделал ничего плохого, я лишь был немым и связанным наблюдателем. Но ей было вовсе не так хорошо. А потом случилось странное.
Все закончилось. По ее бедру вперемешку с кровью потекла новая жизнь, а Зверь растерялся, достаточно сильно, чтобы успеть загнать его назад. Я обнаружил себя в ошметках одежды, с окровавленными руками, над мимолетной любовью моей жизни и под моими ногтями были кусочки ее кожи, ее плоти. Окровавленная ручка лежала рядом, и скомканный лист бумаги с жалким подобием Ее был поодаль. Внезапно сильные руки отодрали меня от хныкающей, уже далеко не такой опрятной, но все еще прекрасной и на удивление привлекательной девушки. И все закончилось вместе с дикой болью от ударов по ребрам и лицу. Кто-то завизжал, но я даже не понял – кто это был.
-Джонатан Доу, две тысячи трехсот пятидесятого года рождения, признаете ли вы свою вину в убийстве и изнасиловании Джоанны Смит?
Я улыбался, а Зверь ушел навсегда. Он уже не вернется никогда, слишком страшно ему было теперь оставаться наедине со мной. Я осмотрелся по сторонам, заметил пару знакомых лиц на трибунах сбоку от себя и приветственно помахал им рукой. Мать, сестра, даже отчим, все были там, и у всех на лицах было одинаковое выражение. Выражение презрения, нежелания иметь ничего общего со мной, но я их не обсуждаю. После того как мне показали фотографии тела, меня выворачивало наизнанку с неделю, наверное, но сейчас это прошло. Адвокат, довольно интересный парень лет двадцати, советовал мне признаться во всем.
Но как тут признаешься, если ни в чем не виноват? Если ничего не сделал, только смотрел. Я ведь был беспомощен. Ей ничем нельзя было помочь тогда, нельзя и сейчас. Моя смерть или заключение в тюрьме вне собственного разума Ей ничем не поможет. Правосудие? Брехня. Это идиотизм. Лишать человека за жизни за то, что он лишил жизни другого. К тому же, вдруг ей даже понравилось? Они не могли быть уверены. Поэтому я еще никогда в своей жизни, пожалуй, не был так однозначно уверен с собственным ответом на поставленный вопрос. Набрав в грудь воздуха и слабо улыбнувшись, показав остатки шатающихся зубов, я ответил:
-Нет. Это сделал не я.
Зверя не было уже несколько месяцев. И все было хорошо.
Боль. Вся моя жизнь казалась болью, страданием. Передо мной проплывал потолок, мигали красные лампы и разноцветные, и каждая вспышка света приносила дичайшую боль в глазах. В голове словно трахались динозавры, затем дрались, а потом снова трахались, а потом насрали мне в рот и переломали все кости.
Не знаю, сколько я пролежал так, пока относительно не пришел в себя. Может минуту, может час, перед тем как я решил оглянуться. Слева от меня обозначился какой то мешок, справа нечто свергающее и гудящее, от чего глаза разрывались на части.
Что же я выпил такого вчера? Видимо, дело было очень веселое, раз я проснулся не в своей квартире. Я решил оглянуться по сторонам, и тут же отпрянул в ужасе от того, что я принял за мешок.
Это была голая женщина. Казалось бы, ничего пугающего. Кроме веса в полтора, нет, два ебаных центнера, сопящего и колыхающегося от тихого храпа куска китового жира. Кажется, теперь я понимаю, почему у меня болят кости. Осмотрев ее, я понял что мы лежали на одежде сваленной на пол. Там была моя инженерная форма, и какие то черные одежды.
Встав и осознав действительность, я решил, что пора бы отсюда сваливать. Комната вокруг меня оказалась довольно маленькая, тут были столы, генераторы какитох то полей, консоли и гудящая включенная штука. Похоже, это телепорт. Но у нас в городе-станции такое может быть только на VIP уровне. И если я на нем, у меня проблемы.
Сваливать нужно было быстро. Медленно, стараясь не разбудить "даму", я начал доставать свою одежду. Она оказалась не привычной мне формой, а окрашенной в серый цвет. Надев верхнюю одежду, я начал было искать ботинки, как вдруг среди черных одежд обнаружил ствол. Обычный, табельный еган. Значит, она работает в охране? Но черную одежду носят только... О боги. Нужно немедленно сваливать. Вот, моя карточка, Рей Магнум и бородатая морда на фотографии. Я уже было хотел ее нацепить на себя, как вдруг понял, что на ней бежевая полоса. И должность главного инженера научно-исследовательской космической станции 13.
Как? Зачем? Почему я, два года назад получивший образование, нахожусь на этой, неизвестной мне станции, на должности главного инженера, в обнимку с голой и толстой главой охраны? И самое главное, что я выпил?
Дверь не открывалась, видимо, не было доступа. Поискав немного в черных одеждах, я взял ее карту(ее звали Элизабет Сиал, к слову), открыл дверь, и вышел. Что бы обнаружить коридор освещенный красным аварийным освещением, залитый кровью и трупами.
Мне потребовалось минут пять, что бы проблеваться и прийти в себя. Снова выйдя в коридор, я понял что следы крови сделанными какими то колесами. Неподалеку от телепортной обнаружился разбитый и окровавленный муллбот, под ним несколько трупов. От муллбота уводят кровавые следы в телепортную. И тут я замечаю на своих ботинках запекшиеся следы крови. Кое что начало проясняться, и я начал что то вспоминать.
Виски. Водка. Виски. Пиво. Бренди. Водка. Виски. Затем шампанское, затем снова пиво. Взломанный муллбот. Пьяная толстуха с пушкой стреляет в людей. Авария.
Подумав, и не придумав ничего лучше, я последовал за следами.
Двери закрылись, и гудение телепорта утихло. Настала мертвая тишина. Коридоры были серые, узкие, совсем не похоже на мою родную станцию. Следа заворачивали налево, и я повернул. И тут я заметил, как нечто двигалось в дальнем коридоре. Я окрикнул, и оно замерло. Из темноты на меня бесшумно вышел человек в красном скафандре, с пулеметом в руках, и направился ко мне.
Глава 2. Вспомнить все.
Он направил на меня свое оружие, и спросил:
-Ну и где диск, Рей? Какого хрена ты делал последние 12 часов? Мы еле вылезли из этого астероида, и не можем найти гребаный диск.
Картины проносятся перед глазами. Пачка денег. Парень в плаще. Мусорка в моем городе. Парень в плаще. Рука в перчатке. ПДА. Шприц-имплантер. Диск. Бомба. Блять.
Его громкий голос усиленный скафандром ударил по моим ушам, но едва ли я обратил на это внимание. Я посмотрел на него ошарашенным взглядом пару секунд, а потом сделал единственный возможный рациональный выход из положения. Упал и проблевался.
-Рей, о боже, блять, ты отравлен или что вообще с тобой та...
Парень не успел договорить, как внезапно стекло его скафандра треснуло, а он сам упал на пол рядом со мной. В его глазнице торчала ручка, откуда обильно текла кровь. Раздались выстрелы, целые очереди, кромсая мою голову на части одними звуками.
Затем вспышка, громкая и ослепляющая. Я провалился во тьму боли. Не знаю, сколько времени это продлилось, все это похоже на кошмар, нескончаемый и дикий. Но из тьмы раздался голос, довольно приятный и тихий. Я открыл глаза.
Передо мной оказалось лицо девушки. Красивое лицо, у девушки были длинные черны волосы, и она смотрела на меня с горящими глазами.
-Просыпайся, малыш. Кошмар позади. Сейчас начнется приятный и увлекательный сон.
С хрепением из горла я попытался из себя что то выдавить, но я мало понял, что происходит, хотя и знатно обрадовался такому повороту событий. Оказалось, что я сижу на стуле в небольшой каморке со швабрами. А еще я оказался в наручниках.
-Эм... Не то что бы я против, но зачем меня привязывать?
-О, мой сладкий, таковы мои правила. Ты попал в мои сети, и будешь играть по моим правилам.
-Хем. Ловушка, конечно, знатная, но может быть таки пояснишь, что происходит?
-Ловушка? Ха ха! Ловушка, какая ирония - сказала она, и повернула стул спинкой к себе.
И вот тут моя интуиция завопила, что пора бежать отсюда.
Скорчившись в страшной гримасе, я легчайшим движением рук сломал стальные наручники, вскочил и побежал к выходу. Девушка явно такого не ожидала, и была несколько ошарашена, и это дало мне время открыть аирлок. Выбежав в дверь, я увидел ближайший ко мне аирлок, и побежал к нему, стараясь не споткнуться об тела в красных скафандрах.
Нажал кнопку, занырнул внутрь, и закрыл за собой, видя как она меня пытается догнать и не успевает. Вернее, он, судя по груди, я таки оказался прав. Я вздохнул свободно, и решил уже перевести дух, как обнаружил у своих ног тело в лабораторном халате. Это был дед в окровавленной одежде, с улыбкой на неимоверно напряженном, но мертвом лице.
Сдерживая рвотные позывы, я отпрянул и оглянулся вокруг. Это было маленькое помещение, с несколькими кнопками. На стене под кнопкой было написано запекшейся кровью "ТЕПЕРЬ ОНО ПРЕКРАСНО". На полу валялись бутылки с маркировкой LCD.
Внезапно, я услышал как дверь за моей спиной закрылась болтами, а дверь спереди с шипением открылась.
- Сюдаааааааааа - раздалось из двери. Меньше всегда на свете я хотел идти на этот гребаный голос. Я жалел каждую минуту проведенную на этой станции. Кое что в моей памяти начало проясняться. Похоже, я попал сюда согласившись на какое то дерьмо. Продавшись синдикату. А затем нажрался, и провалил миссию. Все это не укладывалось в моей голове, и больше всего сейчас мне хотелось домой. Но голос не утихал.
Глава 3. Она ждет
Опустившись на пол, я начал думать. Инструментов у меня нету, у РД тоже. Да и за дверью этот убийца ручками ряженный под бабу. Выход был один. Что же. Встав, приняв более или менее уверенное выражение заплывшего лица, я двинулся вперед.
За дверью обнаружилось небольшое и плохо освещенное помещение с консолями, платами, и турелями по углам. Каждая из них целилась дулом в меня. Впереди была еще одна дверь, и она открылась с еле слышным шипением. Неожиданно что то метнулось во тьме, схватило меня за ногу, и потащило туда. Я заорал что есть сил, безупешно пытаясь ухватиться за что то руками.
Все больше каких то отростков обвивали меня. Я не видел что это, но оно было неимоверно скользким и сильным. Окутав меня почти полностью, меня, судя по ощущениям, подняли перед чем то и оставили.
Резкая вспышка света ударила по моим глазам, и когда я начал что то видеть, я закричал еще громче. Это... Это было просто невероятно и страшно. Первое что я увидел, лицо. Лицо того, что когда было девушкой. Нижняя челюсть оторвана и заменена протезом руки киборга, один глаз белый и незрячий, второй заменен горящей красной линзой киборга. Копны светлых, некогда золотых, а ныне наполовину седых волос свисали с тех частей черепа, которые не украшали металлические заплатки. Шея, казалось, целиком состояла из металла. И ниже начинался ночной кошмар. Трубы, повсюду трубы, они впивались в ее тело повсюду где можно, что то закачивали, откачивали, некоторые были прозрачны, и там струилось нечто белое, в иных красное с комочками. А ниже пояса были те самые черные щупальца, они безостановочно шевелились, словно куча поджаренных, но еще живых червяков.
И эти щупальца опускали меня туда, вниз. Я уже даже не замечал, что кричу, черная пучина сжимала меня, проникала под одежду, разрывала ее. Я отчаянно дергал руками, пытался активировать тот самый имплант в руках, но ничего не выходило, шупальца только сильнее сжимались вокруг меня.
Лицо опустилось ко мне. Рука из челюсти погладила меня по волосам, и прижала к большой груди, покрытой пятнами и трепыхающейся от закачки чего то через трубки. Я даже не заметил, как оказался почти голым. Ее жаркое тело стало двигаться быстрее, трубки начали закачивать жидкости быстрее. Оно наползало на меня, прижало к свой нижней части. Затем, я почувствовал небольшой укол, а через несколько секунд мне стало неимоверно жарко и... Мне даже захотелось того, что сейчас должно было случиться.
Теперь немного по штрафам. Вторая работа оштрафована на пять баллов за несоответствие второму условию дуэли.
Условия оценок. Каждую работу оценивают по трехбальной шкале по двум пунктам. Оценивать необходимо ТОЛЬКО обе работы разом и ТОЛЬКО с обоснованием.
1) Насколько вы возбудились от прочтения работы. Чем сильнее произведению удалось разыграть ваше буйное воображение - тем лучше
2) Художественная ценность. Приятно ли читать, красив ли язык, не зацепляется ли за что глаз.
ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ 6.06.2013 В 18.00 ПО МОСКВЕ ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ РЕЗУЛЬТАТА
Дополнительные условия
Спойлер
1) Рассказ должен быть разделен на три главы. Ограничения по объему каждой главы - не больше 3000 знаков без пробелов. Секс должен быть не обязательно во всех главах, достаточно одной.2) Каждая глава обязана начинаться с эпиграфа со строчкой, строчками или куплетом из любой песни, подходящая к сюжету главы и имеющая смысл.
3) В рассказе должна присутствовать драка (или избиение) с использованием банана или шариковой ручки.
Немного о работах. Подкинув монетку, решил порядок в котором они будут выкладываться.
1 работа
Спойлер
Я вижу огни, вижу пламя костров.
Это значит, что здесь скрывается зверь.
Наутилус Помпилус, "Зверь"
Яркий свет в конце коридора ударил прямо в глаза, ослепляя сидящего внутри Зверя. Островок искусственного неонового цвета в темном царстве боли, ужаса и смерти помогал не сойти с ума окончательно и не давал выпустить Зверя на свободу. Он рвался с цепи, жег изнутри, ругался самыми худшими, мерзкими словами и отравлял все существование. Мерзкое ощущение горечи во рту, кровь на руках, кровь мимолетно-любимого человека, а теперь – просто мертвого.
Когда же все это началось? Достаточно давно, чтобы обрасти туманом беспамятства вместе с легким приторным ароматом безысходности и нулевого смысла существования. Но Зверь был всегда. Пожалуй, даже больше чем всегда, Зверь – не личность, его нельзя потрогать, его мотивы нельзя понять, ведь они полностью бесчеловечны. Он – это сущность, та самая темная сущность, что обитала издревле, в темных углах пещер и заставляла одного дикаря замахиваться дубинкой на других. Он подстрекал резать глотки королям и шлюхам. Именно он развязывал войны и геноциды. Он был во всем виновен, но без людей он бы не выжил.
Так с чего все началось? Все началось с того, что Зверь вырвался на свободу, разбил оковы хрупкого человеческого тела. Ему хватило доли секунды, мимолетной чтобы навсегда изменить жизнь двух людей и возрадоваться своему полноценному существованию, перед тем как уйти в небытие.
В общем и целом, я был занят тем, что рисовал Ее. Как ее звали? Нет, этого я сказать не смогу, слишком уж больно вспоминать. Могу лишь сказать, что Она была прекрасна. Темные волосы, зеленые глаза – полная лажа, на самом деле, так в основном и начинаются все описания красавиц. Нет, я не буду говорить про ее лицо, или волосы, или что там еще. Да, у нее были потрясающие гибкие изгибы тела, вздрагивающие от прикосновений и дрожащие когда к ним прислоняли лезвие холодного ножа. Лучше я расскажу о впечатлении, которое она создавала. О, оно было просто потрясающее. Моя шариковая ручка выцепляла все ее естество, ее вид, ее лик и образ, намертво отпечатанный на внутренней стороне головы, прямо за глазами. Моей ручке, да и руке, что ее вела, еще никогда не было так хорошо. Она сидела, подумать только, на обыкновенной стиральной машине. Был слышен равномерный гул далекого двигателя и ощущалось тепло, им вырабатываемое. Были слышны шаги, эхом отдающие в полупустых коридорах, которые отстукивали в голове бессмысленную чечетку ненужной полужизни. Полужизни – потому что в ней не было Ее. А у меня Она была. И это радовало.
My favorite inside source,
I'll kiss your open sores,
Appreciate your concern
You'll always, stink, and burn
Nirvana, "Rape Me"
Но Зверь не спал, он дремал и пришло время пробуждаться. Дальше все было как в кроваво-красном тумане, полном боли, криков и страданий. Ее образ на рисунке показался мне ужасным. Черные чернила просто не могли передать всю Ее красоту, все Ее превосходство. Бумага казалась ужасной ошибкой, чем-то настолько пошлым и мерзким, чем-то ужасным и скучным, обыденным, тем, что просто не в силах передать даже сотой доли Ее. И я взбесился. А затем взбесился Зверь. Он вырвался на свободу и зарычал. Он подавил ее крик своими длинными, костлявыми пальцами, которые сомкнулись прямо вокруг этой прекрасной, белой лебединой шейки. Он ударил ее по лицу и свалил на пол, грубо, с громким стуком, сорвал ее наушник и расцарапал ухо. Проткнул живот красавицы стержнем обыкновенной ручки, которая не справилась с задачей, ввереной Мною.
Дальше Зверь утробно заурчал и захрипел от наслаждения. Она была Его, Его, а не моей. Мне бы никогда не хватило ни силы духа, ни физической силы, но Он исправил все эти недостатки. Несколько грубых движений, теплая кровь, идущая из раны на животе и липнувшая к рукам, к одежде, к одежде, которую Зверь срывал своими лапами, царапая и разрывая мягкую податливую плоть. Дикие стоны и рыдания, но без слез. Ей было больно и это было ужасно. Мне вдруг стало грустно, потому что сделать я не мог совершенно ничего. То, что ей больно, мне казалось чем-то неправильным, совершенно нереальным, далеким и вымышленным, этого просто не могло было быть, ни в коем случае. Никогда.
Простые серые штаны, какие были на половине персонала, порвались по стрелкам. Откровенно хрупкая ткань и ужасный звук. Усилившийся вдалеке топот чьих-то ботинок. Ремень, мой ремень, отброшенный в сторону. Сладкий миг проникновения в Ее лоно, быстрые, резкие, нечеловеческие движения, когда Зверь обрел полный контроль, а я оставался пассивным наблюдателем. Но я не был против. Мне нравилось наблюдать как ее мягкая грудь мнется в лапах Зверя, как на ней остаются синяки и следы длиннопалых ладоней. Мне нравилось слушать ее стоны, убеждая себя в том, что это вовсе не стоны боли, а наслаждения. Нравилось смотреть как ее неподатливое тело против ее воли раздирается на части, как из него вытекает жизнь и вместе с ней как оно конвульсивно дергается в такт движениям Зверя. Это было прекрасно. И мне вдруг стало так легко, так хорошо, так просто. Ведь я не сделал ничего плохого, я лишь был немым и связанным наблюдателем. Но ей было вовсе не так хорошо. А потом случилось странное.
Все закончилось. По ее бедру вперемешку с кровью потекла новая жизнь, а Зверь растерялся, достаточно сильно, чтобы успеть загнать его назад. Я обнаружил себя в ошметках одежды, с окровавленными руками, над мимолетной любовью моей жизни и под моими ногтями были кусочки ее кожи, ее плоти. Окровавленная ручка лежала рядом, и скомканный лист бумаги с жалким подобием Ее был поодаль. Внезапно сильные руки отодрали меня от хныкающей, уже далеко не такой опрятной, но все еще прекрасной и на удивление привлекательной девушки. И все закончилось вместе с дикой болью от ударов по ребрам и лицу. Кто-то завизжал, но я даже не понял – кто это был.
Я кружу в темноте, там, где слышится смех,
Это значит, что теперь зверю конец.
Наутилус Помпилус, "Зверь"
-Джонатан Доу, две тысячи трехсот пятидесятого года рождения, признаете ли вы свою вину в убийстве и изнасиловании Джоанны Смит?
Я улыбался, а Зверь ушел навсегда. Он уже не вернется никогда, слишком страшно ему было теперь оставаться наедине со мной. Я осмотрелся по сторонам, заметил пару знакомых лиц на трибунах сбоку от себя и приветственно помахал им рукой. Мать, сестра, даже отчим, все были там, и у всех на лицах было одинаковое выражение. Выражение презрения, нежелания иметь ничего общего со мной, но я их не обсуждаю. После того как мне показали фотографии тела, меня выворачивало наизнанку с неделю, наверное, но сейчас это прошло. Адвокат, довольно интересный парень лет двадцати, советовал мне признаться во всем.
Но как тут признаешься, если ни в чем не виноват? Если ничего не сделал, только смотрел. Я ведь был беспомощен. Ей ничем нельзя было помочь тогда, нельзя и сейчас. Моя смерть или заключение в тюрьме вне собственного разума Ей ничем не поможет. Правосудие? Брехня. Это идиотизм. Лишать человека за жизни за то, что он лишил жизни другого. К тому же, вдруг ей даже понравилось? Они не могли быть уверены. Поэтому я еще никогда в своей жизни, пожалуй, не был так однозначно уверен с собственным ответом на поставленный вопрос. Набрав в грудь воздуха и слабо улыбнувшись, показав остатки шатающихся зубов, я ответил:
-Нет. Это сделал не я.
Зверя не было уже несколько месяцев. И все было хорошо.
2 работа
Спойлер
Глава 1. Пробуждение героя
Боль. Вся моя жизнь казалась болью, страданием. Передо мной проплывал потолок, мигали красные лампы и разноцветные, и каждая вспышка света приносила дичайшую боль в глазах. В голове словно трахались динозавры, затем дрались, а потом снова трахались, а потом насрали мне в рот и переломали все кости.
Не знаю, сколько я пролежал так, пока относительно не пришел в себя. Может минуту, может час, перед тем как я решил оглянуться. Слева от меня обозначился какой то мешок, справа нечто свергающее и гудящее, от чего глаза разрывались на части.
Что же я выпил такого вчера? Видимо, дело было очень веселое, раз я проснулся не в своей квартире. Я решил оглянуться по сторонам, и тут же отпрянул в ужасе от того, что я принял за мешок.
Это была голая женщина. Казалось бы, ничего пугающего. Кроме веса в полтора, нет, два ебаных центнера, сопящего и колыхающегося от тихого храпа куска китового жира. Кажется, теперь я понимаю, почему у меня болят кости. Осмотрев ее, я понял что мы лежали на одежде сваленной на пол. Там была моя инженерная форма, и какие то черные одежды.
Встав и осознав действительность, я решил, что пора бы отсюда сваливать. Комната вокруг меня оказалась довольно маленькая, тут были столы, генераторы какитох то полей, консоли и гудящая включенная штука. Похоже, это телепорт. Но у нас в городе-станции такое может быть только на VIP уровне. И если я на нем, у меня проблемы.
Сваливать нужно было быстро. Медленно, стараясь не разбудить "даму", я начал доставать свою одежду. Она оказалась не привычной мне формой, а окрашенной в серый цвет. Надев верхнюю одежду, я начал было искать ботинки, как вдруг среди черных одежд обнаружил ствол. Обычный, табельный еган. Значит, она работает в охране? Но черную одежду носят только... О боги. Нужно немедленно сваливать. Вот, моя карточка, Рей Магнум и бородатая морда на фотографии. Я уже было хотел ее нацепить на себя, как вдруг понял, что на ней бежевая полоса. И должность главного инженера научно-исследовательской космической станции 13.
Как? Зачем? Почему я, два года назад получивший образование, нахожусь на этой, неизвестной мне станции, на должности главного инженера, в обнимку с голой и толстой главой охраны? И самое главное, что я выпил?
Дверь не открывалась, видимо, не было доступа. Поискав немного в черных одеждах, я взял ее карту(ее звали Элизабет Сиал, к слову), открыл дверь, и вышел. Что бы обнаружить коридор освещенный красным аварийным освещением, залитый кровью и трупами.
Мне потребовалось минут пять, что бы проблеваться и прийти в себя. Снова выйдя в коридор, я понял что следы крови сделанными какими то колесами. Неподалеку от телепортной обнаружился разбитый и окровавленный муллбот, под ним несколько трупов. От муллбота уводят кровавые следы в телепортную. И тут я замечаю на своих ботинках запекшиеся следы крови. Кое что начало проясняться, и я начал что то вспоминать.
Виски. Водка. Виски. Пиво. Бренди. Водка. Виски. Затем шампанское, затем снова пиво. Взломанный муллбот. Пьяная толстуха с пушкой стреляет в людей. Авария.
Подумав, и не придумав ничего лучше, я последовал за следами.
Двери закрылись, и гудение телепорта утихло. Настала мертвая тишина. Коридоры были серые, узкие, совсем не похоже на мою родную станцию. Следа заворачивали налево, и я повернул. И тут я заметил, как нечто двигалось в дальнем коридоре. Я окрикнул, и оно замерло. Из темноты на меня бесшумно вышел человек в красном скафандре, с пулеметом в руках, и направился ко мне.
Глава 2. Вспомнить все.
Он направил на меня свое оружие, и спросил:
-Ну и где диск, Рей? Какого хрена ты делал последние 12 часов? Мы еле вылезли из этого астероида, и не можем найти гребаный диск.
Картины проносятся перед глазами. Пачка денег. Парень в плаще. Мусорка в моем городе. Парень в плаще. Рука в перчатке. ПДА. Шприц-имплантер. Диск. Бомба. Блять.
Его громкий голос усиленный скафандром ударил по моим ушам, но едва ли я обратил на это внимание. Я посмотрел на него ошарашенным взглядом пару секунд, а потом сделал единственный возможный рациональный выход из положения. Упал и проблевался.
-Рей, о боже, блять, ты отравлен или что вообще с тобой та...
Парень не успел договорить, как внезапно стекло его скафандра треснуло, а он сам упал на пол рядом со мной. В его глазнице торчала ручка, откуда обильно текла кровь. Раздались выстрелы, целые очереди, кромсая мою голову на части одними звуками.
Затем вспышка, громкая и ослепляющая. Я провалился во тьму боли. Не знаю, сколько времени это продлилось, все это похоже на кошмар, нескончаемый и дикий. Но из тьмы раздался голос, довольно приятный и тихий. Я открыл глаза.
Передо мной оказалось лицо девушки. Красивое лицо, у девушки были длинные черны волосы, и она смотрела на меня с горящими глазами.
-Просыпайся, малыш. Кошмар позади. Сейчас начнется приятный и увлекательный сон.
С хрепением из горла я попытался из себя что то выдавить, но я мало понял, что происходит, хотя и знатно обрадовался такому повороту событий. Оказалось, что я сижу на стуле в небольшой каморке со швабрами. А еще я оказался в наручниках.
-Эм... Не то что бы я против, но зачем меня привязывать?
-О, мой сладкий, таковы мои правила. Ты попал в мои сети, и будешь играть по моим правилам.
-Хем. Ловушка, конечно, знатная, но может быть таки пояснишь, что происходит?
-Ловушка? Ха ха! Ловушка, какая ирония - сказала она, и повернула стул спинкой к себе.
И вот тут моя интуиция завопила, что пора бежать отсюда.
Скорчившись в страшной гримасе, я легчайшим движением рук сломал стальные наручники, вскочил и побежал к выходу. Девушка явно такого не ожидала, и была несколько ошарашена, и это дало мне время открыть аирлок. Выбежав в дверь, я увидел ближайший ко мне аирлок, и побежал к нему, стараясь не споткнуться об тела в красных скафандрах.
Нажал кнопку, занырнул внутрь, и закрыл за собой, видя как она меня пытается догнать и не успевает. Вернее, он, судя по груди, я таки оказался прав. Я вздохнул свободно, и решил уже перевести дух, как обнаружил у своих ног тело в лабораторном халате. Это был дед в окровавленной одежде, с улыбкой на неимоверно напряженном, но мертвом лице.
Сдерживая рвотные позывы, я отпрянул и оглянулся вокруг. Это было маленькое помещение, с несколькими кнопками. На стене под кнопкой было написано запекшейся кровью "ТЕПЕРЬ ОНО ПРЕКРАСНО". На полу валялись бутылки с маркировкой LCD.
Внезапно, я услышал как дверь за моей спиной закрылась болтами, а дверь спереди с шипением открылась.
- Сюдаааааааааа - раздалось из двери. Меньше всегда на свете я хотел идти на этот гребаный голос. Я жалел каждую минуту проведенную на этой станции. Кое что в моей памяти начало проясняться. Похоже, я попал сюда согласившись на какое то дерьмо. Продавшись синдикату. А затем нажрался, и провалил миссию. Все это не укладывалось в моей голове, и больше всего сейчас мне хотелось домой. Но голос не утихал.
Глава 3. Она ждет
Опустившись на пол, я начал думать. Инструментов у меня нету, у РД тоже. Да и за дверью этот убийца ручками ряженный под бабу. Выход был один. Что же. Встав, приняв более или менее уверенное выражение заплывшего лица, я двинулся вперед.
За дверью обнаружилось небольшое и плохо освещенное помещение с консолями, платами, и турелями по углам. Каждая из них целилась дулом в меня. Впереди была еще одна дверь, и она открылась с еле слышным шипением. Неожиданно что то метнулось во тьме, схватило меня за ногу, и потащило туда. Я заорал что есть сил, безупешно пытаясь ухватиться за что то руками.
Все больше каких то отростков обвивали меня. Я не видел что это, но оно было неимоверно скользким и сильным. Окутав меня почти полностью, меня, судя по ощущениям, подняли перед чем то и оставили.
Резкая вспышка света ударила по моим глазам, и когда я начал что то видеть, я закричал еще громче. Это... Это было просто невероятно и страшно. Первое что я увидел, лицо. Лицо того, что когда было девушкой. Нижняя челюсть оторвана и заменена протезом руки киборга, один глаз белый и незрячий, второй заменен горящей красной линзой киборга. Копны светлых, некогда золотых, а ныне наполовину седых волос свисали с тех частей черепа, которые не украшали металлические заплатки. Шея, казалось, целиком состояла из металла. И ниже начинался ночной кошмар. Трубы, повсюду трубы, они впивались в ее тело повсюду где можно, что то закачивали, откачивали, некоторые были прозрачны, и там струилось нечто белое, в иных красное с комочками. А ниже пояса были те самые черные щупальца, они безостановочно шевелились, словно куча поджаренных, но еще живых червяков.
И эти щупальца опускали меня туда, вниз. Я уже даже не замечал, что кричу, черная пучина сжимала меня, проникала под одежду, разрывала ее. Я отчаянно дергал руками, пытался активировать тот самый имплант в руках, но ничего не выходило, шупальца только сильнее сжимались вокруг меня.
Лицо опустилось ко мне. Рука из челюсти погладила меня по волосам, и прижала к большой груди, покрытой пятнами и трепыхающейся от закачки чего то через трубки. Я даже не заметил, как оказался почти голым. Ее жаркое тело стало двигаться быстрее, трубки начали закачивать жидкости быстрее. Оно наползало на меня, прижало к свой нижней части. Затем, я почувствовал небольшой укол, а через несколько секунд мне стало неимоверно жарко и... Мне даже захотелось того, что сейчас должно было случиться.
Теперь немного по штрафам. Вторая работа оштрафована на пять баллов за несоответствие второму условию дуэли.
3
Энжой йор "в буонде мы русским красим" (с) Nikie
Мало кто поймет.
Мало кто поймет.
