Статику радиопередатчика прервало сообщение. Спокойным, мерным голосом было зачитано то самое сообщение, которое я слышал уже не одну сотню раз.
- Два, три, восемь, четыре, шесть. Пятый сектор. Четыре, шесть, девять, три. Второй квадрат. Исход.
Сообщение закончилось и передатчик вновь продолжил своё мерное шипение.
Я посмотрел на навигационный терминал и вновь сверил координаты. Зелёная карта сектора была разделена на квадраты. Схематическое изображение моего корабля ровно двигалось в сторону вбитых в консоль координат. Когда корабль входил в новый квадрат, консоль оповещала меня тихим звуковым сообщением. В правом верхнем углу экрана мигали цифры и буквы. ETA: 01:13:69. Один час и десять минут до прибытия в квадрат, который мне указало радиосообщение.
Я почесал бороду и откинулся в кресле. Осмотрев навигационную рубку, я остановил взгляд на небольшом контейнере, который стоял в левом углу, чуть поодаль от верстака. Как можно его описать? Стандартный полимерный контейнер, который использует межсекторная служба почтовой доставки. Размером с кислородный баллон, наверху крышка, на которой расположено считывающее устройство для карт и маленькая клавиатура. На контейнере нет ни единого углубления или ручки. Вообще, эти контейнеры предназначены для размещения в больших почтовых модулях. Ну, тех, в которых есть слоты для трёхсот таких вот ёмкостей. Я вообще не понял, зачем было нанимать целый корабль для доставки одного лишь контейнера. Ведь, не взирая на то,что моё судно не славится высокой грузоподъёмностью и литражом, покупка услуг доставки довольно-таки дорогое дело. Мне заплатили, и заплатили хорошо, так что жаловаться было бы нехорошо. Обычно, я не спрашиваю, что за груз вверяют мне на доставку. Чем больше вопросов, тем меньше шансов, что тебе дадут дело. Будучи зелёным в курьерском деле юнцом, я потерял свой первый контракт именно из-за вопросов.
Дело было на большой торговой станции. Я, как и все пилоты сидел в грузовом доке в ожидании клиента, который был готов списать пару тысяч кредитов со своего счёта за доставку груза. Я нервничал, ведь первый раз - всегда испытание. Остальные пилоты спокойно прохаживались вдоль скамеек, некоторые не отрываясь смотрели на информационные доски, где отображался список всех прибывших и отчаливших кораблей. Также за монитором следил человек в красном мундире. Я помню его очень хорошо. Высокий, статный человек. Одет в красный мундир, грудь украшали десятки медалей и орденов. На правой руке, в области плеча была синяя нашивка. И да, его сапоги. Его сапоги - командиры среди сапог. Чёрные кожаные, начищенные до блеска. Стальные застёжки также блестели и переливались в тусклом техническом свете грузового дока. Лицо... Лицо сложно описать. Это один из тех людей, возраст которых невозможно определить. Ни единого шрама, идеально выбрит. Немигающие глаза пристально следят за монитором. Его руки спокойно сложены за спиной, он вообще не делал никаких движений. В один момент он прищурился и что-то пробубнил себе под нос, резко подняв руку он сделал какой-то жест. В следующий момент откуда-то появились четыре охранника. Лица их скрывали маски, в руках они крепко сжимали автоматы. Он сказал им лишь пять слов. "Док три, Куба Либре, задержать." Вооружённые люди ни секунды не медля быстрым шагом удалились. Проводив их взглядом, человек в мундире снова уставился на монитор, сложил руки за спиной... Короче, вернулся в исходную позицию.
Наблюдая за этой работой службы контроля контрабанды, я не заметил, как ко мне подошли. Низкий человек в коричневом плаще, лицо его скрывал какой-то прибор. Можно сказать, что вместо лица у него было какое-то механическое месиво. Лишь две нервно мигающих точки пристально следили за мной. Я встал со скамьи и выжидающе смотрел на человека. Склонив голову к левому плечу, противным булькающим голосом он спросил:
- Ходка на двадцать, везёшь?
Ошалев от столь прямого вопроса, я растерялся. Меня бросило в пот, ладони взмокли. Я не знал, что ответить. Я запрокинул голову назад и попытался что-нибудь выдавить из себя, что могло бы походить на вменяемый ответ. Но вместо ответа из меня вылетело невнятное "Э-э-э-э". Человек гадко усмехнулся, сложил руки на груди, явно заметив, что перед ним ещё совсем зелёный курьер.
- Ходка на двадцать. Какое у тебя судно? Шестьдесят тонн потянешь? Литраж маленький. Четырнадцать республиканских контейнеров. В общей сумме шестьдесят тонн, - чуть замешкавшись, человек добавил: ну может шестьдесят пять.
Я всё ещё не знал, что ответить потенциальному клиенту. Я нервно потёр ладони и не придумал ничего более подходящего, чем спросить, что же надо везти. Человек вновь усмехнулся.
- Я же сказал, республиканские контейнеры, шестьдесят тонн.
Немного осмелев, я спросил, что же в контейнерах. Ни говоря больше ни слова, человек развернулся и пошёл в сторону другого пилота. Обидно мне было тогда, обидно и досадно. С тех пор я понял, что лучше не спрашивать, что же мне предстоит везти. Ведь, когда меня десятки раз ловили на контрабанде, вся вина списывалась на заказчика. В договоре чётко указывалось, что пилот не в курсе содержимого груза. Пару раз мне всё-таки пришлось отсидеть сутки в камере. Но то сутки, не три года - минимальный срок за перевозку контрабандного груза. Каким бы мелочным он не был.
Навигационный терминал осведомил меня: "ETA: 00:59:09". Долго же я плавал в воспоминаниях. Двадцать шесть лет назад всё было сложнее. Теперь же я доставляю груз за грузом. На счету миллионы, репутация уже давно унеслась ввысь и скрылась в небесах. Единственное, что осталось неизменным - мой корабль. "Харон". Модульный корабль типа "CHDS-1/1", Грузоподъёмность без вреда двигателю - девяносто три тонны, литраж - четыре тонны. Одна спальня, одна рубка для совещаний, продовольственный склад, комната отдыха, навигационная рубка, инженерный модуль, туалет. И да, лазерная пушка типа "Тиран". Моя гордость и мой спаситель.
Я встал с кресла, поправил комбинезон и поставил навигационный модуль на автопилот. Сделав пару шагов в сторону шлюза, я остановился и посмотрел на контейнер. Вздохнув, я вышел из навигационной рубки, шлюз с грустным шипением закрылся за мной. По правую руку от меня была моя спальня. Войдя во свои покои я устало посмотрел на груду книг возле кровати. Нужно было уже давно убраться. Также я думал и вчера. Махнув рукой на кучу печатных книг я развернулся в сторону умывальника, надеясь, что холодная вода приведёт меня в чувства. Не успев открыть кран из динамика под потолком раздался крик. Крик, который невозможно издать даже испытывая самую страшную боль. За криком последовало сообщение от навигационного компьютера. "ETA: 00:29:00".
Я сидел в навигационной рубке и спокойно наблюдал за увеличивающейся в размерах станцией. Уже можно было различить огни стыковочного шлюза и свет в холле прибытия. Мой корабль был наклонен под углом 180 градусов относительно дока. Чуть привстав с кресла, я переключил тумблер автоматического выравнивания. Из двигательного отсека послышался нарастающий свистящий звук. Корабль принял команду и начал медленно менять угол положения. Через четыре минуты машина приняла идеальную стыковочную горизонталь. Я уже мог различить надписи на красных шлюзах. "CD-001/R". Эти обозначения расшифровывались следующим образом: "Cargo Dock-001/Restricted".
Навигационный компьютер проиграл мелодию и оповестил меня о том, что корабль остановился от дока на позывном расстоянии. Медленно наклонившись к приборной доске, указательным пальцем я зажал кнопку радиосвязи.
- Грузовой корабль "Харон", навигационные позывные три, шесть, один, дробь, четыре нуль, два восемь, шесть четыре. Регистрационный номер сертификата доставки четыре, девять один, три четыре, один. Прошу разрешения на стыковку. Грузовой док нуль, нуль, один. Пилот - Ахав Роджерсон, номер лицензии, диктую после дроби. Пять один, четыре восемь, буква ф, буква д, буква о. Конец связи.
Отпустив кнопку передатчика я потёр пересохшее горло и откинулся в кресле. Порой уходило больше пятнадцати минут, прежде чем поступал ответ. Тем более, если ты имеешь дело с "Нанотрансен". Единственное, что меня удивило, так это то, что мне ни разу не пришло предупреждение о входе в закрытый сектор. Обычно, как только я входил в пространство, принадлежащее какой-либо компании, эфир разрывался от требований объявить свои цели и назвать свои позывные. Я списал тишину в радиоэфире на то, что за всеми своими делами меня просто - напросто не заметили. Может быть станция расположена недалеко от курса челноков и гражданских магистралей. Так что на такие малогабаритные суда, система оповещения просто не реагирует. В ожидании ответа, я взял с приборной панели свой ПДА и уверенным движением пальца включил прибор. Поудобнее устроившись в кресле, я взял устройство обеими руками. Переходя из меню в меню, я наконец-то нашёл канал общего доступа станции. Ничего интересного там обнаружено не было. Лишь фотографии улыбающихся людей, которые стоят на фоне каких-то научных штуковин. Периодически попадались фотографии людей в серых комбинезонах. Но, в отличие от предыдущего типа изображений, эти были сделаны профессионально. Словно их делали для удостоверений или для личных дел. Чуть отведя ПДА в сторону я бросил взгляд на радиопередатчик. Зелёных огонёк ровно мерцал - связь со станцией установлена была. Что было странно - в эфире была тишина. Кто-то зажал кнопку интеркома, но молчал. Я отложил компьютер в сторону и приблизился к передатчику. Зажал кнопку:
- Пилот Ахав, грузового корабля "Харон" вызывает станцию "Исход". Приём, как слышно?
Зелёный огонёк всё так же мерцал. Я повторил сообщение в радиоэфир. Ответа не последовало. Почесав голову, я сложил руки на груди и уставился на станцию. Свет в холле всё так же горел, огни на шлюзах продолжали гореть красным цветом. В следующее мгновение огни на доковых шлюзах поменяли свой окрас с красного на зелёный. Краем глаза я увидел, что огонёк на интеркоме в последний раз мигнул зелёной вспышкой и погас. На навигационный компьютер пришло уведомление. Это был стыковочный сертификат.
Корабль на автомате двинулся вперёд. Судно сделало небольшой разворот и, практически вплотную подошло к шлюзам. На панели стыковочного компьютера побежали цифры. Пошёл процесс декомпрессии. Как только значение на мониторе остановилось на числе -000.938, цифры побежали в обратную сторону. На мониторе появилось изображение поднятого вверх пальца.
- Ну что же... Я прибыл.
Если вами понравилось, отпишитесь. Буду продолжать. Если не понравилось, тоже отпишитесь.
Сообщение отредактировал Norgot: 04 February 2013 - 03:30
- Два, три, восемь, четыре, шесть. Пятый сектор. Четыре, шесть, девять, три. Второй квадрат. Исход.
Сообщение закончилось и передатчик вновь продолжил своё мерное шипение.
Я посмотрел на навигационный терминал и вновь сверил координаты. Зелёная карта сектора была разделена на квадраты. Схематическое изображение моего корабля ровно двигалось в сторону вбитых в консоль координат. Когда корабль входил в новый квадрат, консоль оповещала меня тихим звуковым сообщением. В правом верхнем углу экрана мигали цифры и буквы. ETA: 01:13:69. Один час и десять минут до прибытия в квадрат, который мне указало радиосообщение.
Я почесал бороду и откинулся в кресле. Осмотрев навигационную рубку, я остановил взгляд на небольшом контейнере, который стоял в левом углу, чуть поодаль от верстака. Как можно его описать? Стандартный полимерный контейнер, который использует межсекторная служба почтовой доставки. Размером с кислородный баллон, наверху крышка, на которой расположено считывающее устройство для карт и маленькая клавиатура. На контейнере нет ни единого углубления или ручки. Вообще, эти контейнеры предназначены для размещения в больших почтовых модулях. Ну, тех, в которых есть слоты для трёхсот таких вот ёмкостей. Я вообще не понял, зачем было нанимать целый корабль для доставки одного лишь контейнера. Ведь, не взирая на то,что моё судно не славится высокой грузоподъёмностью и литражом, покупка услуг доставки довольно-таки дорогое дело. Мне заплатили, и заплатили хорошо, так что жаловаться было бы нехорошо. Обычно, я не спрашиваю, что за груз вверяют мне на доставку. Чем больше вопросов, тем меньше шансов, что тебе дадут дело. Будучи зелёным в курьерском деле юнцом, я потерял свой первый контракт именно из-за вопросов.
Дело было на большой торговой станции. Я, как и все пилоты сидел в грузовом доке в ожидании клиента, который был готов списать пару тысяч кредитов со своего счёта за доставку груза. Я нервничал, ведь первый раз - всегда испытание. Остальные пилоты спокойно прохаживались вдоль скамеек, некоторые не отрываясь смотрели на информационные доски, где отображался список всех прибывших и отчаливших кораблей. Также за монитором следил человек в красном мундире. Я помню его очень хорошо. Высокий, статный человек. Одет в красный мундир, грудь украшали десятки медалей и орденов. На правой руке, в области плеча была синяя нашивка. И да, его сапоги. Его сапоги - командиры среди сапог. Чёрные кожаные, начищенные до блеска. Стальные застёжки также блестели и переливались в тусклом техническом свете грузового дока. Лицо... Лицо сложно описать. Это один из тех людей, возраст которых невозможно определить. Ни единого шрама, идеально выбрит. Немигающие глаза пристально следят за монитором. Его руки спокойно сложены за спиной, он вообще не делал никаких движений. В один момент он прищурился и что-то пробубнил себе под нос, резко подняв руку он сделал какой-то жест. В следующий момент откуда-то появились четыре охранника. Лица их скрывали маски, в руках они крепко сжимали автоматы. Он сказал им лишь пять слов. "Док три, Куба Либре, задержать." Вооружённые люди ни секунды не медля быстрым шагом удалились. Проводив их взглядом, человек в мундире снова уставился на монитор, сложил руки за спиной... Короче, вернулся в исходную позицию.
Наблюдая за этой работой службы контроля контрабанды, я не заметил, как ко мне подошли. Низкий человек в коричневом плаще, лицо его скрывал какой-то прибор. Можно сказать, что вместо лица у него было какое-то механическое месиво. Лишь две нервно мигающих точки пристально следили за мной. Я встал со скамьи и выжидающе смотрел на человека. Склонив голову к левому плечу, противным булькающим голосом он спросил:
- Ходка на двадцать, везёшь?
Ошалев от столь прямого вопроса, я растерялся. Меня бросило в пот, ладони взмокли. Я не знал, что ответить. Я запрокинул голову назад и попытался что-нибудь выдавить из себя, что могло бы походить на вменяемый ответ. Но вместо ответа из меня вылетело невнятное "Э-э-э-э". Человек гадко усмехнулся, сложил руки на груди, явно заметив, что перед ним ещё совсем зелёный курьер.
- Ходка на двадцать. Какое у тебя судно? Шестьдесят тонн потянешь? Литраж маленький. Четырнадцать республиканских контейнеров. В общей сумме шестьдесят тонн, - чуть замешкавшись, человек добавил: ну может шестьдесят пять.
Я всё ещё не знал, что ответить потенциальному клиенту. Я нервно потёр ладони и не придумал ничего более подходящего, чем спросить, что же надо везти. Человек вновь усмехнулся.
- Я же сказал, республиканские контейнеры, шестьдесят тонн.
Немного осмелев, я спросил, что же в контейнерах. Ни говоря больше ни слова, человек развернулся и пошёл в сторону другого пилота. Обидно мне было тогда, обидно и досадно. С тех пор я понял, что лучше не спрашивать, что же мне предстоит везти. Ведь, когда меня десятки раз ловили на контрабанде, вся вина списывалась на заказчика. В договоре чётко указывалось, что пилот не в курсе содержимого груза. Пару раз мне всё-таки пришлось отсидеть сутки в камере. Но то сутки, не три года - минимальный срок за перевозку контрабандного груза. Каким бы мелочным он не был.
Навигационный терминал осведомил меня: "ETA: 00:59:09". Долго же я плавал в воспоминаниях. Двадцать шесть лет назад всё было сложнее. Теперь же я доставляю груз за грузом. На счету миллионы, репутация уже давно унеслась ввысь и скрылась в небесах. Единственное, что осталось неизменным - мой корабль. "Харон". Модульный корабль типа "CHDS-1/1", Грузоподъёмность без вреда двигателю - девяносто три тонны, литраж - четыре тонны. Одна спальня, одна рубка для совещаний, продовольственный склад, комната отдыха, навигационная рубка, инженерный модуль, туалет. И да, лазерная пушка типа "Тиран". Моя гордость и мой спаситель.
Я встал с кресла, поправил комбинезон и поставил навигационный модуль на автопилот. Сделав пару шагов в сторону шлюза, я остановился и посмотрел на контейнер. Вздохнув, я вышел из навигационной рубки, шлюз с грустным шипением закрылся за мной. По правую руку от меня была моя спальня. Войдя во свои покои я устало посмотрел на груду книг возле кровати. Нужно было уже давно убраться. Также я думал и вчера. Махнув рукой на кучу печатных книг я развернулся в сторону умывальника, надеясь, что холодная вода приведёт меня в чувства. Не успев открыть кран из динамика под потолком раздался крик. Крик, который невозможно издать даже испытывая самую страшную боль. За криком последовало сообщение от навигационного компьютера. "ETA: 00:29:00".
Я сидел в навигационной рубке и спокойно наблюдал за увеличивающейся в размерах станцией. Уже можно было различить огни стыковочного шлюза и свет в холле прибытия. Мой корабль был наклонен под углом 180 градусов относительно дока. Чуть привстав с кресла, я переключил тумблер автоматического выравнивания. Из двигательного отсека послышался нарастающий свистящий звук. Корабль принял команду и начал медленно менять угол положения. Через четыре минуты машина приняла идеальную стыковочную горизонталь. Я уже мог различить надписи на красных шлюзах. "CD-001/R". Эти обозначения расшифровывались следующим образом: "Cargo Dock-001/Restricted".
Навигационный компьютер проиграл мелодию и оповестил меня о том, что корабль остановился от дока на позывном расстоянии. Медленно наклонившись к приборной доске, указательным пальцем я зажал кнопку радиосвязи.
- Грузовой корабль "Харон", навигационные позывные три, шесть, один, дробь, четыре нуль, два восемь, шесть четыре. Регистрационный номер сертификата доставки четыре, девять один, три четыре, один. Прошу разрешения на стыковку. Грузовой док нуль, нуль, один. Пилот - Ахав Роджерсон, номер лицензии, диктую после дроби. Пять один, четыре восемь, буква ф, буква д, буква о. Конец связи.
Отпустив кнопку передатчика я потёр пересохшее горло и откинулся в кресле. Порой уходило больше пятнадцати минут, прежде чем поступал ответ. Тем более, если ты имеешь дело с "Нанотрансен". Единственное, что меня удивило, так это то, что мне ни разу не пришло предупреждение о входе в закрытый сектор. Обычно, как только я входил в пространство, принадлежащее какой-либо компании, эфир разрывался от требований объявить свои цели и назвать свои позывные. Я списал тишину в радиоэфире на то, что за всеми своими делами меня просто - напросто не заметили. Может быть станция расположена недалеко от курса челноков и гражданских магистралей. Так что на такие малогабаритные суда, система оповещения просто не реагирует. В ожидании ответа, я взял с приборной панели свой ПДА и уверенным движением пальца включил прибор. Поудобнее устроившись в кресле, я взял устройство обеими руками. Переходя из меню в меню, я наконец-то нашёл канал общего доступа станции. Ничего интересного там обнаружено не было. Лишь фотографии улыбающихся людей, которые стоят на фоне каких-то научных штуковин. Периодически попадались фотографии людей в серых комбинезонах. Но, в отличие от предыдущего типа изображений, эти были сделаны профессионально. Словно их делали для удостоверений или для личных дел. Чуть отведя ПДА в сторону я бросил взгляд на радиопередатчик. Зелёных огонёк ровно мерцал - связь со станцией установлена была. Что было странно - в эфире была тишина. Кто-то зажал кнопку интеркома, но молчал. Я отложил компьютер в сторону и приблизился к передатчику. Зажал кнопку:
- Пилот Ахав, грузового корабля "Харон" вызывает станцию "Исход". Приём, как слышно?
Зелёный огонёк всё так же мерцал. Я повторил сообщение в радиоэфир. Ответа не последовало. Почесав голову, я сложил руки на груди и уставился на станцию. Свет в холле всё так же горел, огни на шлюзах продолжали гореть красным цветом. В следующее мгновение огни на доковых шлюзах поменяли свой окрас с красного на зелёный. Краем глаза я увидел, что огонёк на интеркоме в последний раз мигнул зелёной вспышкой и погас. На навигационный компьютер пришло уведомление. Это был стыковочный сертификат.
Корабль на автомате двинулся вперёд. Судно сделало небольшой разворот и, практически вплотную подошло к шлюзам. На панели стыковочного компьютера побежали цифры. Пошёл процесс декомпрессии. Как только значение на мониторе остановилось на числе -000.938, цифры побежали в обратную сторону. На мониторе появилось изображение поднятого вверх пальца.
- Ну что же... Я прибыл.
Если вами понравилось, отпишитесь. Буду продолжать. Если не понравилось, тоже отпишитесь.
Сообщение отредактировал Norgot: 04 February 2013 - 03:30
0
"Норгот. Обоссаное мудило. Раз пятнадцать он тонул, погибал среди акул. Доебал меня в конец и пришёл ему пиздец. Будет сам теперь купаться средь опущенных овец."
Ральф.
